Колонка политолога: референдум - показатель развитости демократии

Хотя проблем (как регионального, так и местного значения)  более чем предостаточно. Причем это не какие-либо территориальные, межпоселенческие или другие подобные вопросы. Наоборот, это могут быть какие-либо уставные вопросы (порядок избрания выборных должностных лиц или их отзыв, структура властных органов и т. п.). Одним словом, на какой-либо территории люди могут сами принимать решения, а не отдавать это на откуп только депутатам или чиновникам.

Здесь уместно вспомнить, что в эпоху расцвета абсолютизма (ХVIII в.) французские просветители вывели простую формулу (точнее, условие) процветания и благополучия человеческих сообществ: если власть будет заниматься действительным просвещением народа. А институт референдума — это и есть форма просвещения. И даже не только и (или) не столько просвещения, но и социальной ответственности граждан.

И думается, что массовое (употребим такое словосочетание) неиспользование референдума — это определенная боязнь нынешней российской власти всех уровней. Если выборы еще и принимаются последней как суровый (для нее. — Прим. авт.), но не отрицаемый механизм формирования власти, то институт референдума (важный, если не важнейший механизм политического просвещения людей) — это власти принять пока трудно. Ибо это не просто очередные выборы и голосование за того или иного кандидата — это институт принятия ответственных политических решений самими жителями.

Другими словами, институт референдума важен (и нужен!), но пока еще вызывает определенный скепсис у части российских управленцев. Почему? Попробуем в этом разобраться.

Как известно, идеальных «всепогодных» моделей управления цивилизация еще не изобрела. Даже демократия, про которую известный своей афористичностью У. Черчилль говорил, что «этот строй, безусловно, очень плохой, но лучшего пока нет», не всегда универсальна.

Тем не менее (и надо с этим согласиться), иного пути как демократический у современных человеческих сообществ пока нет и целые научные подразделения в странах демократии работают над проблемами развития последней. Но при этом никогда не подвергается сомнению первооснова демократии — институт выборности (референдум).

В США, например, есть простая и емкая формула власти (приведем в подлиннике) — «government of the people, by the people and for the people», т. е. «правление народа, избранное народом и для народа». Соответственно, все без исключения органы власти формируются исходя из этого основополагающего демократического постулата. И не только формируются органы, но и все важные для местных сообществ решения принимаются самими жителями. Это аксиома демократии.

И в России всегда были свои демократические идеологи. Известный русский философ И. А. Ильин говорил, что «демократия — это, прежде всего, право и возможность каждого быть самокормильцем себя и своей семьи». Для того же, чтобы этого достичь, сама власть должна быть из народа, ибо лучше него самого все проблемы никто не знает.

Институт русской общины как раз и подтверждает это, ведь царская власть доходила только до околицы деревни, а внутри поселения вопросы общественного жития решал «мир» (община). И сельский староста был только из мирян, т. е. из местных жителей, миром же (по-современному — референдумом) принимались и все важные решения.

Этот экскурс в историю нам необходим для понимания несостоятельности взглядов на российское прошлое в том, что у нас якобы демократии никогда не было. Была, и на порядок выше западноевропейской или американской, где главенствовал принцип простого большинства, а в русской общине решение было легитимным только при стопроцентном «за».

Но, повторюсь, почему все же институт референдума в современной России не приобрел массовой практики? Не думаю, что это связано с ностальгическими аналогиями типа «генеральской» (умный народ эти ученые, но почему строем не ходят) или «хозяйской» (сколько Россию демократией ни корми, она все равно к хозяину стремится). Дело, скорее, в другом.

Очевидно, что источником таких взглядов является плохо или хорошо скрываемое властью неверие в возможности нашего народа самоуправляться. А институт референдума — высшая форма самоуправления. Конечно, советское прошлое и «демократический формализм» внесли свою лепту в нынешнюю социальную апатию людей (процент явки на муниципальных выборах — яркое тому подтверждение).

Но в том-то и дело, что одной из непреложных обязанностей демократической власти является именно обеспечение участия народа в управлении. Речь не идет о знаменитой ленинской кухарке, способной управлять государством. В демократических странах любой вопрос местного значения решается, как правило, на местных выборах или референдумах, которые всегда служат катализатором активности населения. А управлять активным, всем интересующимся электоратом ох как непросто. Институт же референдума в большинстве случаев как раз порождает и (или) усиливает всякое активное начало в местных делах.

В этой связи напомним, что в основе Европейской хартии о местном самоуправлении (которую подписала и которой руководствуется Россия) заложены два фундаментальных положения из теории свободной (естественной) общины, без которых любое самоуправление (как общественный институт) существовать не может: право местных сообществ на заведование местными делами и право на выборность должностных лиц.

Термин «естественный» означает, что эти права возникают с момента появления общины и не требуют никаких разрешений извне на пользование ими. Поэтому любые иные подходы к организации управления местными сообществами в российской практике могут означать только одно — возврат к нашему советскому управленческому прошлому, которое мы уже проходили.

Таким образом, институт референдума — это самая прямая форма социальных коммуникаций в системе «власть — общество». И не просто форма, но и показатель развитости демократии как таковой. Именно от населения должны исходить посылы от народа к власти, а последняя и существует для народа, и живет на его (народа) деньги.

• Комментарии